Стойкое абортивное мышление
Отклонения у еще не рожденного ребенка (пороки развития или генетические нарушения) определяют с помощью УЗИ, анализов крови и генетической экспертизы. Последнюю в обязательном порядке проводят женщинам старше 40 лет.
Как рассказал корреспонденту газеты «Россiя» ведущий специалист Центра планирования семьи и сексуального просвещения молодежи Северо-Западного округа Москвы Борис Лордкипанидзе, более 50% проводимых абортов так или иначе связаны с рекомендацией врача.
Обычно искусственное прерывание беременности рекомендуют, если риск, связанный с абортом, для женщины меньше, чем риск, связанный с продолжением беременности.
Аборт по медицинским показаниям может быть рекомендован, если женщина, будучи беременной, но еще не зная об этом, употребляла контрацептивы, антибиотики, алкоголь, переболела гриппом или краснухой — все это может вызвать пороки развития эмбриона.
Но в то же время известно, что на ранних сроках беременности, когда отдельных органов у зародыша еще нет, все вредные факторы действуют на весь его организм сразу. Поэтому либо беременность самопроизвольно прерывается, либо сохраняется, как правило, без нарушений развития.
Трудное решение мать принимает сама. Как правило, исход дела решает отношение женщины к слову врача: воспринимать его как неотвратимый приговор или подвергнуть сомнению. В этот момент нельзя сбрасывать со счетов, что типы мышления врача и матери могут не совпадать.
По мнению Игоря Белобородова, директора Института демографических исследований и вице-президента Благотворительного фонда защиты семьи, материнства и детства, «у наших врачей существует стойкое абортивное мышление.
Если доктор является сторонником малодетного образа жизни и придерживается принципа „зачем плодить нищету“, ни о какой толерантности с его стороны говорить не приходится. Он скорее подтвердит спорный диагноз и отправит женщину на аборт, не особенно заботясь, что, возможно, ребенок родился бы здоровым».
По разным данным, в России до 90% врачей одобрительно относятся к абортам. Исключение составляют верующие доктора или женщины-гинекологи, пережившие сложную беременность.
В неофициальных беседах сами медики признают, что не одно поколение советских врачей выросло с мыслью о необходимости абортов — целые научные школы считают искусственное прерывание беременности своего рода медицинской традицией. Когда врач настаивает на аборте, специалисты советуют провести альтернативное обследование.
В России есть врачи, небезосновательно утверждающие, что у женщин не существует патологий, которые помешали бы благополучно разрешиться от бремени. Но таких оптимистов очень мало. Чаще всего доктор искренне считает, что не стоит рисковать, лучше сделать аборт, ведь жизнь с ребенком-инвалидом в нашей стране — это бесконечная гонка на выживание. В этом случае обыватель в нем перевешивает профессионала.
Продуманное решение
На Западе определиться с выбором женщине помогает специальная комиссия: врачи, психологи, юристы, социальные работники, священники или члены благотворительных организаций, задача которых — сделать все, чтобы новый член общества появился на свет.
Там не принято прерывать беременность при пороках развития эмбриона: какой родится, такому и будут помогать жить либо семья, либо государство.
Одновременно в западной медицинской практике не принято и сохранять беременности, протекающие с угрозами. До 12 недель не предпринимаются никакие меры к сохранению плода.
Реформы в России отучили население верить банкам и скептически ухмыляться на рекламные посулы. Практика убеждает, что здоровый скептицизм должен быть и в отношении медицинских прогнозов.
«Недавно, — рассказывает Игорь Иванович, — мы провели расследование, результаты которого нас шокировали. В одной из клиник Москвы работал абортный конвейер: 50 женщин подряд вышли от врача с одним из двух диагнозов — врожденная патология или замершая беременность. Только одна женщина, которая интуитивно почувствовала неладное, обратилась в другую клинику. Обследование показало, что ребенок здоров».
Это, конечно, исключение, но они лишь подтверждает правило: женщина должна не перекладывать ответственность за судьбу своего ребенка на врача, а принимать продуманное решение.
Что ждет родителей, если они решатся сохранить патологическую беременность?
«Если говорить о рождении ребенка-инвалида, — считает Игорь Белобородов, — то здесь вопрос скорее в страхе женщин и шоковом состоянии, которое их охватывает при таком известии, чем в сложностях, связанных с уходом за больным ребенком. Фактором отказа матери от ребенка чаще становится не сама инвалидность, а отсутствие любви к малышу».
По статистике в нашей стране ежегодно рождается около 50 тысяч детей-инвалидов, из них «отказных» — менее четырех тысяч. Жизнь отказников-инвалидов в закрытых интернатах незавидна, поэтому специалисты утверждают, что реабилитация ребенка-инвалида возможна только в семье. Помощь родителей и консультации знающих специалистов могут сделать, например, малыша с синдромом Дауна практически нормальным членом общества.
Правда, такие достижения пока реальнее в Канаде, чем в России. Но и в нашей стране есть оптимисты. По статистике только в 30% случаев при рождении ребенка-инвалида семьи распадаются.
Мужчины воспринимают появление больного наследника как унижение своего достоинства, винят в этом жену и уходят из семьи. Однако немало отцов, которые, напротив, начинают активно бороться за лучшее будущее своего ребенка. В этом случае глава семьи считает своей основной задачей дополнительный заработок.
По мнению директора Центра демографических исследований Игоря Белобородова, «восприятие рождения больного ребенка зависит прежде всего от детоцентризма (желания иметь детей) матери». Он убежден, что это сугубо ментальная проблема, ничего общего не имеющая с материальными факторами.
Другими словами, женщина никогда не бросит желанного ребенка, не важно, больной он или здоровый.
Тем не менее все, кто воспитывает детей-инвалидов, основной проблемой считают финансовую. По данным Центра, четвертая часть родителей не находит особых сложностей в заболевании ребенка. А если появляются трудности, то они в силах справиться самостоятельно.
37% семей, где растут дети-инвалиды, сталкиваются с материальными трудностями; 9% — моральные проблемы беспокоят больше материальных; 28% семей озабочены невозможностью ребенка учиться в общеобразовательной школе и его трудностями в самообслуживании.
